Андрей Зинченко: вопрос электрической рентабельности криптовалют


Андрей Зинченко: вопрос электрической рентабельности криптовалют

Одной из наиболее обсуждаемых тем в мире финансов и технологий в 2017 году, несомненно, стали криптовалюты. Именно пришедшиеся на этот год колебания стоимости наиболее известной из них – биткоина, стали причиной столь пристального внимания не только профессионалов рынка, но и обычных граждан, желающих поучаствовать в новой «золотой лихорадке».

Биткоиново-эфировая лихорадка

Вопросы природы криптовалют вообще и биткоина в частности мы затрагивали ранее. Cегодня же напомним, что технической основой их существования, инфраструктурой, является так называемый майнинг.

Это процесс распределенного хранения и обработки информации о транзакциях техническими мощностями участников.

С хранением и передачей данных сегодня все более-менее ясно: терабайтные накопители и широкие каналы в сеть доступны каждому относительно недорого, да и в затратах они занимают незначительный удельный вес.

Куда важнее расчетные ресурсы – сегодня это в основном игровые видеокарты и специализированные технические решения, называемые майнерами, которые сами по себе стоят недешево, но при этом имеют вполне существенные потребляемые мощности в работе.

Так, одна современная видеокарта, обслуживающая существование криптовалют, может потреблять 150 Вт в час, а майнер, например AntMiner S9, около полутора кВт в час. В условно-домашнем майнинге сильно большое количество таких устройств используется нечасто, а вот в крупных центрах, именуемых промышленными фермами, их могут быть сотни и тысячи.

О каких мощностях идет речь?

Для более-менее достоверного ответа на этот вопрос необходимо ознакомиться с индексами энергопотребления Bitсoin и Ethereum.

Годовое потребление электроэнергии инфраструктурой биткоина оценивается примерно в 27,3 ТВт, что примерно эквивалентно потреблению Словакии, Ирландии или 2,5 млн домохозяйств в США. Годовая выручка майнеров при этом составит 6,2 млрд USD, а стоимость майнинга – 1,3 млрд USD.

Обслуживание одной транзакции обходится в 260 кВт час. Инфраструктура биткоина формирует 0,13% мирового потребления электричества.

С эфиром ситуация характеризуется такими показателями. Годовое потребление около 10 ТВт, что примерно эквивалентно потреблению Грузией. Годовая выручка майнеров при этом составит 3,4 млрд USD, а стоимость майнинга – 1,2 млрд USD. Инфраструктура эфира формирует 0,05 % мирового потребления электричества.

И что в этом плохого?

Технология майнинга, например биткоина, подразумевает соревновательный момент среди участников и в зачет расчетная работа по «добыче» нового блока пойдет не всем, а только тому, кто первым «посчитает» блок с заранее заданными параметрами.

Таким образом часть майнеров занимаются преобразованием электроэнергии в тепло, которую когда-то из тепла преобразовала, например, АЭС в электроэнергию.

Причем чем больше ферм участвует в поиске заветного нужного блока, тем, в соответствии с заранее известными алгоритмами, больше затраты ресурсов на его добычу, а следовательно, и больше непроизводительные затраты электроэнергии в ходе соревнования.

Многие майнеры по сути греют атмосферу. А если вспомнить о не до конца понятной природе и концепции ценности криптовалют, неизвестных авторах блокчейна, а также учесть точки зрения о спекулятивно-пузырчатом характере взрывного роста котировок, то может вполне оказаться, что когда «пузырь лопнет», все затраты ресурсов на криптовалюты можно будет считать потраченными вообще впустую (если не учитывать фактическое перераспределение боле традиционных денег и продвижения в профильном инжиниринге).

Как долго рынок криптовалют может быть рентабельным?

Необходимо отметить, что если стоимость технических средств майнинга по планете более-менее одинакова (хотя ажиотажный спрос, например, на видеокарты вызвал рост цен даже дефицит предложения), то цена электроэнергии сильно разнится.

В зависимости от местоположения майнера его рентабельность будет неодинаковой.

Так в Украине цена «киловатта» чуть ли не самая низкая в Европе да еще и учет организован достаточно средне. Т.е. пока коины в цене, добывать их в Украине относительно выгоднее, чем в некоторых других странах.

Но даже в таких условиях особо находчивые майнеры не хотят платить и эти небольшие (относительно заработка) деньги. Известен случай с выявлением майнинговой фермы в институте Патона.

При этом акценты обозревателями в истории расставлены в ключе незаконности добычи криптовалют, когда в действительности незаконным было именно использование лимитов по электричеству, которые в случае «ИЭС им. Патона» по вполне понятным причинам должны были быть значительными, но тратились в этом случае не по целевому назначению.

Конечно, мобильных ферм, которые бы по ночам «кидали воздушку» на провода, сегодня пока еще никто не видел, но нередки случаи, когда в разных местах люди используют чужие розетки для майнинга.

В сети можно найти фотографии новых товарных видеокарт и компьютеров в IT магазинах, занятых майнингом, майнят и на работе.

Особо изощренные хитрецы аутсорсят вычислительные мощности и электричество через майнинговые закладки в пиратском ПО и даже через скрипты на повседневно посещаемых интернет ресурсах.

Все это будет работать до тех пор, пока котировки коинов находятся достаточно высоко, но с ростом числа майнеров, как мы помним, растет и сложность добычи, а значит и затраты на техническую часть и электроэнергию, сроки нахождения целевых элементов блокчейна.

Кто-то видит в этом аналог обеспеченности криптовалют, но к реальной обеспеченности это не имеет никакого отношения. В какой-то момент ситуация повторит историю дотокомов и рынка недвижимости и курсы просядут, волатильность, в общем-то, налицо, алгоритмы изменятся и мы сразу увидим сильный отток мелких и средних майнеров по причине невыгодности вести затратный майнинг при низких ценах на результирующий продукт.

На рынок попадут сотни тысяч видеокарт (как было при падении несколько месяцев назад), сложность в соответствии с известной логикой алгоритмов просядет и… Промышленные майнеры, обладающие более значительным запасом экономической «прочности», сконцентрируют в своих руках слишком большие мощности, что в теории может им позволить лишить блокчейн основного продвигаемого преимущества – достоверности транзакций в децентрализованной обработке.

Следует учитывать, что к тому времени майнить будут не только коины, а и, например, земельные и прочие кадастры.

Позволят ли правительства потреблять такое количество электроэнергии и как долго?

Скорее всего позволят – ведь это доходы и мотивация инвестирования в генерацию и развитие сетей, а также невиданные ранее регуляторные мощности для, например, АЭС в периоды просадки потребления, но только до тех пор, пока вопрос не будет переведен потребителями электроэнергии и экологами в политическую плоскость.

Несмотря на то, что электроэнергия в привычном нам виде недоступна 1,3! млрд людей на планете, эта проблема наиболее существенно стоит в Африке.

Во многих других регионах более остро стоит вопрос распределительных сетей, которые сдерживают реализацию вырабатываемых профицитов мощности. Так, знаменитые «веерные» отключения в Украине, которых удалось избежать в этом году, в немалой степени обеспечены именно запиранием мощностей в центрах выработки слабыми сетями.

Автор знаком с ситуацией, когда социально значимое промышленное предприятие попало в перспективный план «веерных» отключений при том, что технологический процесс на предприятии подразумевает после его длительного обесточивания фактическую невозможность возобновить нормальную работу и лишение рабочих мест сотен сотрудников, что имеет следствием драматическое снижение поступлений в местный бюджет и потенциальный социально-экономический кризис местного, а также политический более высокого уровня.

Можно предположить в будущем географическое упорядочивание вычислительных мощностей. Так же надо отметить, что на рынке начали появляться первые образцы отопительных приборов, где источником тепла является вычислительная система.

Романтика заканчивается

На фоне перспектив экологических и политических осложнений, которые мало кому нужны в публичной плоскости, необходимо осознать, что романтический период криптовалют, видимо, подходит к концу.

Государства всерьез берутся за регулирование непонятного по факту и в перспективе явления, торговля токенами и ICO все больше напоминает параллельную финансовую реальность, многие блокчейн-стартапы, открываемые с помпой, оказываются неактивны в дальнейшем, условия легализации криптовалют и майнинга в отдельных странах скорее похожи на запретительные меры, но по-демократически, в общем-то, вроде как можно (примерно как по Гегелю Римским папой может стать турецкий султан).

Физические лица вкладываются в крипту в основном с целью «продать по 10 000» – пример Зимбабве мотивирует, хотя за счет чего в экономическом плане эти 10 000 должны быть достигнуты, пояснить никто не может, как и предметную разницу между самими криптовалютами.

Причем необходимо отличать рост стоимости криптовалют по модели «пузыря» от модели «пирамиды».

К последней криптовалюты прямого отношения не имеют, а вот создаваемые вокруг них стартапы – вполне могут.

Налоговое регулирование данной сферы деятельности скорее всего вводить будет на данном этапе бесполезно ввиду невозможности объективного контроля и перспективного переформатирования самого рынка в будущем.

Значимым маркером приближения этого события станут спекулятивные вложения в коины кредитных средств и даже появление, если успеют, «бумажных» коинов.

Изменится ли модель рынка криптовалют при таких условиях?

Вероятнее всего да. Можно ожидать, что рыночное саморегулирование, которое само по себе является дискуссионным, до жесткого вмешательства правительств успеет расставить часть точек над «i».

Неактивные проекты отомрут, более-менее логичные останутся и на основе выработанной практики начнется системное осмысливание и попытки предметного понимания ситуации, уязвимых мест и перспективных средств приложения новомодного явления.

Существенным наследием сегодняшней криптовалютной лихорадки станет широкое применение блокчейна. Он уже сегодня внедряется все более широко в т.ч. в банковском секторе – инновационный банкинг поддерживают даже наиболее консервативные участники рынка, а это миллионы транзакций, блокчейн внедряется на государственном уровне и это только начало широкомасштабного наступления концепции, авторы которой, как мы замечали, неизвестны.

Более 9000 значимых реестров можно вести на блокчейне. И данный тренд, похоже, в ближайшее время спадать не собирается. Рано или поздно встанет вопрос майнинга уже этих баз данных и тогда оставшиеся крупные игроки станут делить новый рынок (попытки заявить о себе делаются ими уже сегодня), где практически не останется места индивидуальным майнерам (или таковые перейдут на обслуживание уж совсем небольших проектов) в сегодняшнем виде, т.к. потенциальная плата за майнинг не позволит добиться хорошего уровня рентабельности без масштабов, а много платить никто не будет.

Майнинг станет во многом централизованной услугой с крупными провайдерами. Эту услугу уже можно будет обложить налогом и предметно регулировать на законодательном уровне. В том числе с учетом географических, генерационных и прочих факторов. Но в этом есть риск дискредитации изначальной идеи.

Андрей Зинченко, доктор философии в области экономики, доцент кафедры финансов Национального университета судостроения, магистр государственного управления (MPA)

  • i

    Если Вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам об этом.

  • !

    Колонка отражает исключительно точку зрения автора и может не совпадать с мнением редакции. Публикация колонок осуществляется согласно Правил, а Finance.ua выполняет лишь роль носителя. Копировать эти авторские материалы можно только при наличии ссылки на автора и Finance.ua.

Смотри также
В Контексте Finance.ua