824
Источник бед: стоит ли бороться с коррупцией
— Казна и Политика
Бедные страны бедны по причине коррупции в правительствах. И если не остановить взяточников, государство будет оставаться нищим, не правда ли? Мысль о том, что так оно и есть, заманчива. В конце концов, в рамках этой логики надежды на процветание идут рука об руку с борьбой с несправедливостью. Как недавно сказал Папа Римский Франциск, коррупционеры заслуживают того, чтобы их «бросали в море с камнем на шее». Они‑то, может, и заслуживают, но от этого страна необязательно станет богаче.
Обратимся к фактам. С 1996 года Всемирный банк публикует показатель сдерживания коррупции (CCI), его рассчитывают для более чем 180 государств. Судя по CCI, богатые страны обычно менее коррумпированы, чем бедные. Но экономика государств, где коррупция не столь сильна (учитывая уровень их развития), растет не быстрее, чем у остальных. Примеры: Гана, Коста‑Рика и Дания. И даже улучшив показатель сдерживания коррупции, страны вроде Замбии, Македонии, Уругвая и Новой Зеландии не стали развиваться динамичнее. Зато ускоренный рост демонстрируют те государства, у которых выше другой индикатор Всемирного банка – показатель эффективности правительства.
Люди очень эмоционально воспринимают зло и нечестность. Нам легче вступить в борьбу с несправедливостью, чем сражаться за справедливость. Мы усерднее боремся со злом (например с голодом и бедностью), чем, скажем, за экономический рост, который гарантирует изобилие продуктов и стабильный заработок. Бывает, что отличие «борьбы со злом» от «борьбы за добро» – это лишь вопрос семантики. К примеру, бороться с расизмом означает сражаться за недопущение дискриминации. Но коррупция – это зло, вызванное отсутствием добра. В данном случае бороться со злом и творить добро – разные вещи.
Добро – это сильное государство, способное защищать страну и ее народ, хранить мир, гарантировать выполнение правил, поддерживать инфраструктуру и систему соцобеспечения, регулировать экономическую деятельность и собирать налоги, чтобы все это оплачивать. Именно отсутствие сильного государства ведет к коррупции (неспособности предотвратить взяточничество), бедности и экономической отсталости.
Кто‑то возразит: снижение уровня коррупции влечет за собой создание сильного государства. А стало быть, борьба со злом ведет к добру. Так ли это? Полицейские могут перестать вымогать взятки, но это не значит, что они начнут быстрее ловить преступников. А пресечение теневых финансовых схем не означает способность эффективно управлять концессионными договорами или сбором налогов.
Результат борьбы с коррупцией – это не только наказание негодяев. Такая борьба обычно предполагает реформу госзакупок, системы управления финансами и антикоррупционного законодательства. То есть подразумевается, что вместо старых правил начнут действовать новые. Этого не произошло, например, в Уганде. В 2009‑м под давлением стран‑доноров там приняли антикоррупционное законодательство, которое по тем временам считалось лучшим в мире. Но все коррупционные индикаторы продолжали ползти вверх. Уганда не исключение. Антикоррупционные кампании часто заканчиваются имитацией – созданием органов, одержимых соблюдением новых обременительных процедур, а не достижением целей, для которых они создавались.
Фрэнсис Фукуяма как‑то сказал, что построение сильного государства, подотчетного обществу и действующего на основе права, – высшее достижение цивилизации. Оно подразумевает формирование чувства единства, воображаемой общности, от имени которой управляет государство. Если общество глубоко разделено по этническому, религиозному или социальному признакам, это непростая задача. В конце концов, на кого работает государство? На всех иракцев или только на иракских шиитов? На всех кенийцев или только на народность кикуйю? Что нужно сделать, чтобы группа, которая нынче у власти, не перенаправляла на себя все ресурсы на том лишь основании, что сегодня «ее очередь поесть»? Борьба с коррупцией мобилизует нас, потому что мы хотим избавиться от зла и несправедливости. Но нужно помнить: если сбросить все зло в море, не стоит рассчитывать, что на берегу вдруг из ниоткуда появится добро, к которому мы стремимся.
Рикардо Хаусманн
По материалам: Forbes.ua
Поделиться новостью
